Современное искусство. Теория и практика.

Зрители – короли и мэтры

На выставках современного искусства обращает на себя внимание небольшое число посетителей. Почему попытки музеев заинтересовать разные категории зрителей оказываются неудачными? К сожалению сегодня все участники арт системы общаются с помощью «непонятного» для «посторонних» языка и ожидания посетителей, пришедших на выставку современного искусства, не оправдываются.

 Они не находят на ней нечто, позволяющее забыть скучную реальность. Почему люди выражают недовольство, даже возмущение после осмотра выставки актуального искусства? Эксперты называют две причины: слабый уровень произведений и неразвитый вкус публики. Однако предположение о том, что у зрителей  - дурной вкус, равносильно гипотезе, что искусство по своей структуре неспособно говорить с кем-то на незнакомом формальном языке. Тогда оно превращается в сферу исключительного доминирования художников и экспертов.

    Преподаватель философии в университете Иллинойса в Чикаго Джордж Дики выдвинул любопытную теорию, дав определение искусства и контекста, в котором оно используется в обществе: «Искусство – нечто, представленное публике с ярлыком: «это искусство» (2007). Но чтобы «нечто» классифицировать как «истинное искусство», необходимо показать его группе людей, способных понять произведение и намерение художника. Без публики работа не может быть настоящим произведением. Однако, если художник сознательно не представляет какую-то вещь как искусство, то она и не является  искусством. Так, с точки зрения Дики, картина, показанная на поле с пасущимися коровами – не искусство, но та же картина в залах музея или галереи, безусловно, является искусством. Вот такая парадоксальная точка зрения.

    Действительно в художественном процессе специфические отношения между искусством и публикой имеют большое значение. Когда художник создает произведение, он не предназначает его для определенной публики. Скорее совершает некий интеллектуальный тренинг, акт самоспасения, самоудовлетворения, не идущий дальше переживаемого автором некоторого чувства освобождения. Многие художники, испытывая потребность сказать нечто очень личное,  даже не рассматривают результат своего творческого акта как произведение искусства. Другая крайность – искусство, предназначенное для массовой публики, простое и понятное, оценить которое способен каждый. Очень трудно дать четкое определение качественному искусству.

   А если  художник испытывает чувство долга по отношению к публике и задумывается о том, чтобы его работа вызвала у нее необходимую реакцию? Хорошо это или плохо?  Должен ли художник подстраиваться под вкусы массового зрителя, чтобы передавать ему свои идеи в визуальной форме?   И всё же современное искусство постоянно бросает вызов зрителям. А как публика оценивает произведения актуального художника? На многие вопросы по-прежнему нет однозначного ответа.

  Марк Ротко ненавидел критиков. В искусстве для него важными являлись отношения между художником, произведением и зрителем, готовым оценить произведение. Мнение о том, что искусство недоступно пониманию современной публики, не является новым. Еще Гоген писал: «История современного искусства – также и история утраты зрительского интереса к искусству. Искусство всё в большей степени становится предметом интереса художника и ставит в тупик публику».

    Но неужели проблема только в зрителе? В 2008-м председатель жюри конкурса современного искусства, директор галереи Шпир объявил: «Я ищу художников, способных дать мне ключи для понимания мира».  В том же году на  выставке номинантов на премию Тёрнера в Лондоне в Галерее Тейт трое из четырех участников – художники, умеющие рисовать и писать картины, что необычно, по сравнению с предыдущими годами, когда доминировали видеоинсталляции и сложные для понимания массового зрителя скульптуры. Стивен Дейчер, директор Галереи Тейт Бриттен, отрицал, что выбор произведений в 2008-м был реакцией на конкурсы прошлых лет, критиковавшиеся за выдвижение художников, чьи произведения доступны для понимания лишь небольшому числу кураторов. И все же искусство не может существовать без реакции публики. Но должны ли вкусы и ожидания зрителей влиять на мнение членов жюри конкурсов современного искусства? Находятся ли члены жюри под давлением общественного мнения, готовы ли они предъявить более доступные публике произведения? И да, и нет.

    Необходимы десятилетия, чтобы сформировать подготовленного зрителя, понимающего произведения актуальных художников. В отдаленные исторические периоды зритель мог быть наивным, непосредственным, в наши дни он должен обладать знаниями. В той или иной степени современное искусство всегда имеет вторичный дискурс, который сотворяет не пассивный, а активный зритель. Тем не менее «мифология простодушности» при рассматривании произведений, как и ее противоположность, всё ещё существует. Разработано много музейных концепций, программ для ознакомления зрителя с произведениями. Но они порой дезориентируют посетителя, так как он может задать вопрос: «Если у меня нет необходимой музейной инструкции, что мне делать?»

  Публичный зритель появился в конце ХУШ – начале Х1Х века с возникновением музеев. Так называемый наивный зритель – одно из самых любопытных явлений после Первой мировой войны. Достаточно назвать книгу-манифест Жана Дюбюффе или исследования, эксперименты Хулио Ле Парка, когда он специально располагал на тротуаре предмет, который случайный посетитель не воспринимал как искусство. Зато в мастерской художника зритель вел себя совершенно иначе по отношению к тому же самому предмету.

    В музеях современного искусства можно встретить разные типы зрителей. Одни заранее покупают путеводитель, чтобы выбрать маршрут. Другие предпочитают сюрпризы, не желая знать, что их ожидает. Кого-то больше интересует архитектура музея. Кому-то нравится вникать в экспозиционное решение, порой весьма зрелищное. Как правило, пришедший в музей человек выполняет соответствующие ритуалы. Это вовсе не наивный зритель, попавший в музей абсолютно неинформированным, который воспринимает увиденное в состоянии «пуристической чистоты и прозрачности».

    В последние пятьдесят лет художники всё больше вовлекали публику в процесс создания и презентацию своих произведений. Любопытная выставка «Без вас – я ничто» в Музее современного искусства Чикаго (ноябрь 2010 – май 2011) демонстрировала поворот ко все большему вовлечению индивидуального в сферу искусства.  Начиная с 1960-х Карл Андре и Ричард Серра использовали промышленные материалы для создания скульптур, отказываясь от традиционного постамента, чтобы «войти» в реальное пространство зрителя, внедрять новые принципы восприятия произведения В 1970-е Деннис Оппенхейм прибегает к интерактивности. Его фигуративные скульптуры приводятся в действие спусковыми механизмами, которыми управляет зритель.

    Работы Вито Аккончи, Криса Бердена, Брюса Наумана 1960-1970-х часто требовали для их завершения непосредственного участия зрителя. Их творчество оказало большое влияние на художников 1990-2010-х (Лиам Гиллис, Дэн Тетерман, Андреа Циттель), чьи мультимедийные произведения предполагают взаимодействие со зрителем.

     Очень любопытную инициативу недавно осуществили в Галерее Тейт Модерн: мнение людей, далеких от искусства, использовали как «законный голос» для интерпретации произведений. Так, в 2010-е на выставках номинантов на премию Тёрнера специальный зал комментариев предназначался для посетителей, которые могли оставить на стенах музея записи своих впечатлений, мнений о художниках и выставках. Другая инициатива Галереи Тейт по вовлечению публики и приближению музея к реальной жизни – программа «Напиши свою этикетку». На сайте Галерее Тейт Бриттен зрителей пригласили написать свои этикетки, выбрали лучшие и поместили их под произведениями из постоянной коллекции. Таким образом поток непрямой информации перешёл от куратора к зрителю, а знания и опыт некоторых из них получили должную оценку. В Галерее Тейт также взяли на вооружение новую концепцию зрителя, рассматриваемого как «конструктор, созидатель знаний». Теперь и при исследовании и подготовке новых проектов, разрабатываемых экспертами музея, учитываются  мнения и идеи зрителей.

     В августе-сентябре 2009-го в галерее «Шовинигэн» в Квебеке прошла интерактивная выставка «Очевидное правонарушение. Перформанс зрителя». Двенадцать канадских художников сделали 12 инсталляций, ориентированных на вовлечение зрителей в той или иной форме. Посетителей просили не только высказываться о произведениях, но и размышлять о роли зрителя в искусстве, разрешали прикасаться к произведениям, предлагали пережить необычный опыт – они могли прогуливаться внутри инсталляции. Так, инсталляция «Стол» Макса Дина и Раффаэллы Д’Андреа (2009), один из хитов выставки, состояла из обычного стола, реагирующего на движения находящегося перед ним зрителя. А художник Моури Баден насыщал свое творение сенсорной перцепцией зрителя, превращавшегося в активного участника действа. «Художественное чувство П», BGL,  группы квебекских художников, состояло из считающего банкноты аппарата, поднятого гидравлическим домкратом на высоту в несколько метров, который позволял банкнотам свободно разлетаться в воздухе. Зритель присутствует при грациозном танце банкнот, теряющих свою изначальную функцию, превращающихся в обычные листы бумаги и различные объекты.  Зрителям предлагалось самим выявлять смысл произведения, объяснения были сведены к минимуму, чтобы посетители могли свободно интерпретировать увиденное.

    Публику вовлекают и в кураторскую практику. Вместе с художником куратор вызывает у публики цепную реакцию вопросов и ответов. В 2009-м 10 ломбардских музеев современного искусства объединились на основе конкурса и пригласили 11 художников создать произведения непосредственно в музеях, которые будут приобретены в их постоянные коллекции. Их проект «Твистер» (2009) преследовал две цели: для провинции это была возможность привлечь публику к современному искусству, а для музеев – возможность расширять свои коллекции. Посетители могли совершать любопытный маршрут по более или менее известным местам, открывая в городских музеях разные произведения современных художников: в Милане, в Палаццо Стеллине – работу из оптического волокна Марио Апро, в Палаццо Реале – новую интерпретацию Марции Мильора шедевров Де Писиса, Руссоло, Личини и Фонтана из коллекции Музея Новеченто. Многие работы, показанные в рамках проекта «Твистер», обозначили поворот в отношениях искусства со зрителем. Как «Карта, в которой можно потеряться» (2008) Оттонеллы Мочелин и Николы Пеллегрини, размышляющих о городе и музее вместе с детьми из детского сада. А Дениз Дюплок пригласила (и оплатила) жителей в музей Бодини Джемонио, превратив их на один день в охранников и смотрителей музея. С помощью проекта «Твистер» провинция Ломбардия помогла музеям расширить и обогатить свои коллекции.

    В последние десятилетия в музеях проходят постоянные дискуссии о проблемах, связанных с отношением музей-произведение-зритель. Однако в этих вопросах еще много неясного, хотя идеи о концепции музея как элитарного и авторитарного института уходят в прошлое. Меняется структура музея, появляются новые отделы, специально предназначенные для работы с публикой. Произошли трансформации и в деятельности хранителей музея, учитывающих интересы зрителей, разрабатываются новые кураторские программы и концепции «активного зрителя», который сам дает интерпретацию предметам искусства.

Галерея

  • Олафур Элиассон (исландский художник). Сфера. 2017. Creative commons
  • Томас Шютте (немецкий художник). Большой призрак. 2014. Веймар. Creative commons
  • Йинка Шонибаре (британский художник нигерийского происхождения). Корабль Нельсона в бутылке. 2010. Creative commons
  • Мэт Коллишоу (британский художник). Все вещи падают. Деталь. 2014-2017. Creative commons